PANGEA: LAST WAR

Объявление

Ролевой форум месяца. Июль. Голосование. МЫ ПОД НОМЕРОМ 4. ГОЛОСУЙТЕ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » PANGEA: LAST WAR » Флешбеки » благие намерения приводят к летальным исходам


благие намерения приводят к летальным исходам

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

http://imgdisk.ru/images/8Rtod.jpghttp://imgdisk.ru/images/J5Txc.jpg

"благие намерения приводят к летальным исходам"
❖ Дата: шесть месяцев назад
❖ Участники: вивиен филдс, джульетта капулетти
❖ Описание окружающей обстановки: заброшенный и обветшалый дом на окраине нижнего города. время, приближающее ночь.
❖ Описание эпизода: твоё желание спасти всех просто убивает. ведь ты считаешь своим святым долгом оказать помощь даже тому, кто ещё вчера был для нас врагом. но что случится, если в одним прекрасный момент кто-то узнает про твою маленькую тайну?

0

2

Окраина Нижнего города, наверное, когда-то была спальным районом. Небольшие, похожие, будто клонированные, домики стояли ровными рядами, вдоль дороги. Много лет назад они возможно были очень уютны и красивы, сейчас же разваливающиеся останки их смотрели на тебя темными провалами окон. Все пришло в запустение, когда появился Верхний город и все жители этого района, перебрались в более комфортабельные жилища, на поверхность, ближе к небу и солнцу, пусть те и были закрыты куполом. Сейчас в этом месте мало кто жил постоянно, зато регулярно проворачивали темные делишки, подальше от взора Виктора Стейтфилда.
Твой пусть лежал к самому крайнему дому справа. Когда вы только бежали и вас приютили здесь, дали тебе работу и какой-никакой смысл продолжать борьбу, помимо сестры на руках, иногда, после смен ты бродила по городу, с каждым разом заходя все дальше и дальше, пытаясь разобраться в ситуации и себе, отрешиться и забыться. В один из таких дней, от некоего любопытства, зайдя внутрь дома, с удивлением поняла, что он не в таком бедственном положении, как остальные его собратья, еще больше тебе удивило и порадовало наличие света, а так же, некоторое количество книг, позабытых прошлыми хозяевами.
Ты начала сбегать сюда на несколько часов после смен, пока Хелена сменяла тебя. Со временем кое-как удалось благоустроить небольшую кухню и прилегающую к ней комнату, появилось удобное кресло, притащенное из соседнего дома, небольшая кушетка, стало чисто и почти уютно. Место было твоим, тайным домиком, как в детстве, где можно было спрятаться от всего на свете, почитать, с удобством устроившись в потрепанном кресле и посидеть в тишине. Добираться сюда приходилось со всеми возможными предосторожностями, тебе не хотелось быть замеченной патрулями и отвечать на вопросы, да и просто попасть во внимание какого-нибудь пьяного человека ли, мутанта ли… В общем, стоило опасаться.
Твое единение было нарушено где-то с неделю назад - подходя к дому ты обнаружила окровавленного избитого мужчину, валяющегося без сознания около разрушенных останков некогда гаража. Кто он разобрать было невозможно, настолько было обезображено его лицо, множественные переломы рук и ног… Ты была в ужасе, не понимая, как можно такое сотворить с живым существом, а главное, чем он это мог заслужить.
Тогда, приложив немалые усилия, человек без сознания всегда тяжел, а тут еще и мужчина довольно крупный, ты перетащила его в свой тайный домик, уложила на кушетку и обработала как могла повреждения.
Спустя неделю он все так же находился без сознания, жар, поднимавшийся ближе к ночи провоцировал у него бред, но что-то разобрать из слов этого человека так и не вышло. Он все время кого-то звал, о чем-то просил, кому-то угрожал. Твои отлучки сюда стали ежедневными, стол в комнате постепенно обрастал всяческими медикаментами и медицинскими инструментами, а бледность твоя уже вызывала вопросы не только сестры, но и в коллективе, возможно следовало уменьшить количество крови, которую ты использовала в лечении неизвестного.
Вот и сегодня ты осторожно двигалась по закоулкам заброшенного района, постоянно оглядываясь и проверяя нет ли кого постороннего поблизости. Тебя преследовало ощущение, что кто-то наблюдает, внимательно так, с прищуром, оценивая тебя. Неприятное ощущение, которое ты отсекла от себя дверью, проскользнув в дом. Скинув пальто на кресло, ты подошла к мужчине, ощупывая рукой его лоб, сегодняшний вечер порадовал отсутствием температуры, возможно еще удастся поставить на ноги этого бедолагу. Несколько уколов, измерение пульса, проверка гипса на руке и бондажа на ребрах, и ты направляешься на кухню, чтобы вскипятить воды – мужчину следовало обтереть хотя бы и, возможно, сменить одежду, сегодня как раз удалось прихватить из больничного отсека списанное и ненужное.

+2

3

Он знал этот город, как свои пять пальцев.
В заброшенных кварталах всегда можно было найти много интересного. Неважно, что заставляло людей покидать свои жилища – негодность домов или негодность самих граждан – им было свойственно оставлять после себя ненужные – на их взгляд – вещи. Здесь, среди хлама и развалюх, он искал рабочие инструменты, металлолом, бытовые приборы, в которые ещё можно было вдохнуть жизнь. И оружие. Но отдельный интерес для него имели книги. Не потому, что он любил читать, но потому, что они имели большую ценность. Но чаще всего ему попадались библии.
Однажды, будучи мальчишкой, он спросил мать о том, что представляет из себя бог.
- Он создал наш мир и населил его людьми. Он наблюдает за нами оттуда, - и она возвела руку к небу. Он внимательно проследил взглядом за направлением, которое она ему указала.
- С купола? – в его голосе чувствовалось недоверие.
- Выше, – лаконично отвечала Анна.
- Из атмосферы? – с сомнением тянул мальчишка. – Или из космоса?
Но мать больше не отвечала ему.
- Никто в здравом уме не мог создать такой мир. Если бог и существует, то он либо преступник, либо сумасшедший, – и для мальчика этот вывод стал самым логичным.
Очередную найденную библию он беззлобно  швырнул в стену, упав, она подняла облако пыли. С настенной фотографии на него смотрели трое, и они выглядели счастливо. Всё, что осталось от их счастья – забрызганная бурыми пятнами крови семейная фотография и маленькая библия в пустой квартире.
Он методично проходил их, одну за другой. Первая, вторая, третья, четвёртая, дверь в пятую прочно заперта изнутри, шестая, седьмая, восьмая, десятая – кто-то пропустил один номер, и девятая квартира навечно потерялась в небытие. Он проходил их, одну за другой, выглядывая во все попадающиеся на пути окна. Он не хотел пропустить угрозу для жизни, которая могла скрываться среди руин, и не хотел пропустить её.
Он увидел её здесь в первый раз несколько месяцев назад. Доктор бродила по безлюдным улицам так, словно это был парк Верхнего города. Тогда ни она, ни её безумные прогулки его не заинтересовали. Их отношения не заладились с того дня, когда к ней впервые попали жертвы, пострадавшие от созданной им бомбы. Она была хорошим доктором, а хорошим докторам свойственно винить тех, кто превращает здоровых людей в ни на что не годных калек и ходячих мертвецов. Их отношения могли бы стать официальными, если бы она не пыталась регулярно взывать к его крепко спящей совести.
Когда свободного времени становилось непозволительно много, когда его не представлялось возможным занять ни одним из известных ему дел, когда оно начинало сводить с ума, он уходил в город. Он знал его достаточно хорошо для того, чтобы не думать о том, куда идти. Он знал его достаточно хорошо, чтобы, оказавшись в каком-либо месте, суметь найти дорогу назад. Здесь он видел её от силы ещё несколько раз.
Но хороший доктор, параноидально оглядывающийся назад после каждого сделанного шага, в руках которого начинают появляться свёртки и пакеты с медицинскими банками, склянками, инструментами – а он готов был поспорить, что это были именно они – не может не вызвать подозрений.
Она всегда уходила после смен, но в последнюю неделю торопилась особенно сильно. Сёстры не придавали этому значения, пока она не начала приходить на работу бледной и уставшей. Или пока из кабинетов не стали пропадать баночки с препаратами, о чём они тактично умалчивали? Если бы ожоги не были неотъемлемой частью его производства, он бы и не узнал всех интимных подробностей странного поведения хорошего доктора. 
Когда он решил пойти за ней в прошлый раз от самого лагеря,  между ними встал нехороший человек. Это совпадение смешным ему не казалось. Доктор считает себя мастером конспирации, а на деле является лишь мышкой. Человек тоже заметил его.
- Эй, проваливай отсюда, - у человека были сгнившие зубы, а на открытых частях тела расползались красные пятна. Человек ему решительно не нравился. Брошенные районы не были безопасным местом, но доктор об этом, кажется, ещё не знала. Человеку пришлось сломать ноги, чтобы он больше не следил за докторами, но сама доктор к тому времени уже успела уйти. Он тоже следил за доктором, но он был хорошим. Наверное.
Он стоял возле одного окна уже больше пятнадцати минут и убеждал себя в том, что она опаздывает. Мусор и табуретки начинали летать по комнате – ему не хватало терпения. Он надеялся, что доктор ходит одним и тем же путём, и что человек не обладал способностью к регенерации. Такие, как он, вообще не должны обладать способностями.
Когда доктор, наконец, появилась на улице, все предметы разом упали, но триумф охотника, дождавшегося своей жертвы, так и не посетил его.
Идти им оставалось недолго. Дом, в который она вошла, был даже меньше, чем обычным. Дом как дом, безликий и безличный. Прежде, чем войти внутрь, он трижды осмотрел его со всех сторон.
Двери впускали его без скрипа.
Внутри было уютно. Он слышал её в одной из комнат. Или не её? В других было тихо, как на похоронах. Слабый свет горел только ещё в одной. Когда половицы от его шагов начали предательски скрипеть, он готов был провалиться сквозь землю. Морщась после каждого третьего шага, он оглядывался в сторону комнаты, где должна была быть доктор. Скрип казался ему громче взрывов, и он мог только гадать, слышала она его или нет.
Запах лекарств ударил в нос раньше, чем он вошёл в комнату. Запах лекарств и чего-то ещё. На столе были не только склянки, но и одежда. Чем ты тут занимаешься, создаёшь франкенштейна?
Когда со стороны раздался слабый стон, он увидел лежащего на кушетке человека.

Отредактировано Giulietta Capuleti (2014-06-30 11:18:14)

+2

4

Пузатая чашка, с отколотыми краями, источала аромат свежезаваренного  чая. Не смотря, на ее непрезентабельный вид, эта чашка тебе нравилась особенно сильно, со всеми ее мелкими сколами и веселым гусем, с синим бантом на шее, сбоку. Помешивая ложкой сахар, от чего та не сильно звякала о края, ты с интересом наблюдала за возникающими чайными водоворотами, время от времени меняя их направление. Еще одна привычка из детства, от которой родители пытались избавить не только тебя, но и Хелен.
Ненастоящее солнце, понарошку исчезало, якобы, где-то на горизонте, призрачный ветер шевелил кроны несуществующих деревьев, а вдалеке слышался собачий лай – с момента попадания в Нижний город, не отпускало ощущения нереальности всего вокруг, когда-то сделанная для удобства первых поселенцев система, позволяющая ощущать себя почти как раньше, сейчас давала временами сбои, появлялось чувство, будто ты попал в фильмы Хичкока. Честно говоря, иногда волосы вставали дыбом.
Однако сейчас стоило побеспокоиться о другом, например о личности человека, лежащего в соседней комнате. Привести его в сознание и подлечить до состояния, когда он сможет самостоятельно уйти из этого дома, города и твоей жизни – было сейчас самым главным.
Узнать напрямую, что-то о судьбе внезапно свалившегося, как снег на голову, пациента, можно было и не стараться. Ненужные и подозрительные вопросы всегда вызывают в ответ ненужный интерес, что в сложившейся ситуации было не просто лишним, а весьма небезопасным уже для ваших с сестрой жизней. Ты не могла ручаться за реакцию Стейтфилда, если тот вдруг узнает о происходящем в маленьком доме, на задворках города, вполне вероятно, что подобранный тобой мужчина, может стать вишенкой на миленьком похоронном тортике в твою честь - о паранойе Виктора ходили легенды и проверять правдивость этих легенд не хотелось. Тебе еще крупно повезло, что сталкиваться с ним не приходилось за последнюю неделю, кто знает, насколько сильно он любит копаться в головах своих подчиненных в это неспокойное время. Однако, кое-какие слухи, доходившие до дверей больничного крыла радовали мало. Там говорилось о человека, ранее работавшем в ДКМ, который попал в крупные неприятности здесь, многие хотели припомнить ему старые обиды.
Хотя все это не имело сильного значения, ведь для тебя человек, которому необходима помощь, всегда оставался в первую очередь простым человеком, а уже потом бралось в расчет - за какую сторону он выступает. Вот и в этой ситуации ты поступила по совести, ни на минуту не задумавшись о возможных последствиях. Возможно, подумать немного стоило.
Словно вторя твоим мыслям в соседней комнате что-то противно скрипнуло, заставив поежится. Видимо, безымянный гость пришел, наконец, в себя и, хоть немного, прояснит ситуацию, в которую, по какой-то нелепой случайности или по велению судьбы, попали вы вдвоем.
Увы, твои предположения не соответствовали действительности, которая оказалась намного более жестокой.
Войдя в комнату, ты увидела стоящего боком до боли знакомого жителя Нижнего города, пожалуй, хуже могло бы быть только появления Виктора Стейтфилда в этой комнате, впрочем, вероятность того, что он уже оповещен о случившемся – была весьма реальна.
Взгляд, которым Джульетта Капулетти осматривал находящегося, все так же без сознания мужчину на кушетке, заставил тебя вздрогнуть и отступить назад. Любимая чашка, что ты держала, выскользнула из дрогнувших пальцев, устремляясь к полу, и, разлетелась тусклыми брызгами осколков в разные стороны, в голове стало пусто, до противного звона в ушах, а изо рта вырвался хрип, больше похожий на предсмертный:
- Как ты здесь оказался?

Отредактировано Vivienne Fields (2014-06-30 14:14:34)

+1

5

Чашка, выскользнувшая из рук Вивиен, медленно падает на пол. Звук разбившегося стекла эхом отскакивает от стен комнаты, раздваивается, утраивается, создаёт грёбаный аудио-три-дэ эффект в его сознании. Осколки принимаются танцевать вальс в вязком душном воздухе. Хороший доктор открывает рот, словно золотая рыбка, но её голос сразу же растворяется в пустоте. Он не слышит ничего, кроме биения собственного сердца.
   
- Маам? – ключи от дома почти беззвучно падают на комод. Увидев закрытую дверь в её комнату, он понял, что ответа от Анны не последует. Мать, скорее всего, ухаживала за домашним садом, тихо напевая себе под нос считалочки и колыбельные. В своём мире, как всегда. Мать из неё была по-настоящему дерьмовая, но голос был словно создан только для того, чтобы она пела детские песенки.
- Паап? – его голосу снова вторила тишина. Отец не появлялся дома уже больше месяца. Эгоистичный ублюдок, тоже был в своём мире. Мире шпионов, политических войн и бунтов, играет в героя, словно ему и десяти лет не исполнилось. И кому после этого в этом доме нужно повзрослеть?
Отшвырнув рюкзак в сторону, он держит курс на кухню – желудок уже час пел любовные серенады еде. Но войдя в комнату, его взгляд падает не на холодильник, а на людей.
- Джульетта? – заговорил человек с бумагами в руках. Он видел это выражение лица уже не в первый раз. «Парень с девчачьим именем, серьёзно?» – бестактно вопило оно. – Джульетта Капулетти?
- Вы кто такие? – уголок его рта дёрнулся кверху, выказывая высшую степень негодования. Шестеро незнакомцев в форме выглядели внушительно, и не узнать их мог либо слепой, либо тупой. Его страх с каждой минутой рос в геометрической прогрессии.
- Мы из Департамента Контроля Мутантов, – про себя он окрестил следующего заговорившего четвёртым. Именно четвёртого он запомнил лучше всех. – Два дня назад мы провели арест твоего отца. Боюсь, что тебе придётся пройти с нами.
- Зачем? – это уже не было страхом. Это можно было сравнить с первобытным ужасом. – У меня нет никаких мутаций, мудила! Я нормальный!
Удар выбил из него весь воздух – перед глазами побежали чёрные и красные круги. Он не слышал ничего из того, что происходило вокруг, кроме биения собственного сердца. Волна, эпицентром которой он стал, была настолько сильной, что шестеро солдат превратились в пушечные снаряды, оставив фигурные проломы в стенах дома. Первым, что он услышал после, был отчаянный вопль Анны.

Стол, врезавшись в стену, разбился на куски, превратив всё стоящее на нём стекло в мерцающую пыльцу. Казалось, что сам дом дрожал от злости вместе с ним.
- Какого чёрта ты тут делаешь, а? – он сверлил её взглядом, способным проделать дыру в бетонной плите, но вопрос можно было причислить к риторическим – ответ ему не требовался. Сделав два шага к телу, он сорвал с него простыню.
Это уже не было человеком. Гипс сковал руку, бандаж обтянул рёбра, мраморные пятна гематом превратили тело в узорчатую змеиную шкуру, швы стягивали рваные раны по всему телу. Лицо больше напоминало бесформенную маску – глаз заплыл, нос и челюсть, скорее всего, были сломаны, во рту наверняка не хватало зубов. Он ни секунды не сомневался – она тратила на него все силы, и только благодаря этому он всё ещё продолжал цепляться за жизнью Только благодаря этому он всё ещё мог цепляться за жизнь. Но всё-таки человеком он уже не был. Он не заслуживал второго шанса. Ему нужно было сдохнуть ещё там, на месте, не дожидаясь ничьей милости. Живучий выродок.
Он потратил на осмотр тела, превратившегося в человеческую отбивную, не больше десяти секунд.
Расстояние между ним и доктором исчезло за мгновение, он подошёл к ней практически вплотную, не давая смотреть ни в какую другую сторону.
- Храбрый доктор имеет хотя бы маленькое представление о том, кого спас? – убийцу, убийцу, убийцу – Хотя бы на секунду ты допустила мысль, что он заслужил эту участь? – потому что он убийца, убийца, убийца. – Или ты просто маленькая самовлюблённая психопатка, которая играет в деву Марию?!
- Во… во… – Воды?
Его брови медленно поползли вверх, изображая фальшивый восторг пробуждению пациента.
- Ого, да ты только посмотри на него, кажется, наш приятель начал приходить в себя, – он отвёл руку в сторону, указывая ей на пациента. – И, эй, мне это сейчас показалось, или он попросил воды? – отвернувшись от доктора, он направился к телу. Уж он-то даст ему воды.

+1

6

Снова, в который уже раз, этот чертов психопат, просто игнорирует заданный вопрос. Как же это выбешивает тебя.
Все это мракобесие началось полтора месяца назад - будто два мира внезапно столкнулись в одной точке пространства и времени, образуя какую-то черную дыру, куда вас засосало, без возможности продолжать существование дальше в выверенном ритме, протащило по самым дальним и темным уголкам, демонстрируя скелеты в шкафах, а в итоге выплюнуло пережеванной непонятной массой, из которой вы все еще пытались собрать мозаику прежних себя.
~
-Джульетта? Весьма необычное имя для мужчины, - обрабатываешь обожжённые участки кожи на его руке, в тот момент тебе интересно, где можно было заработать такие ожоги, - видимо Ваша мама очень любит Шекспира?
- Не Ваше дело, доктор, - колбы за твоей спиной разлетаются жалящими брызгами в разные стороны.

~
Ведущий новостей сочно, в каком-то сумасшедшем экстазе рассказывает всей Пангее, сколько людей погибло из-за утреннего теракта. То, что его устроил Версус не говорится прямо, просто мелькает между слов. Ты точно знаешь, кто все это сделал.
Раздавшийся сзади хлопок двери отвлекает тебя от той мешанины мыслей и вопросов, что крутится у тебя в голове. Взгляд цепляет за обожженную скулу, царапины на шее и несколько синяков на руках, руках, которые все это устроили. Больше тебе не интересно - откуда эти раны, ты это знаешь и так. Давишь вскипающую внутри ненависть, отворачиваешься обратно, хватая ручку и слепо разглядывая бумаги перед собой:
- Убирайся отсюда. И не появляйся больше в этом крыле. Тебе здесь не место - мы спасаем, а ты приносишь с собой лишь страх, боль и смерть.
 
~
Воспоминания мелькают перед глазами, словно черно-белые калейдоскопы, с частым вкраплением красного. Где-то между двумя этими «диалогами» была попытка поговорить предметно и серьезно по поводу происходящего, которая провалилась с такой помпой и треском, что вспоминать противно. Капулетти любил свое дело, любил собирать и мастерить орудия смерти и был не прочь проверить их на живых мишенях, собственно не понимал он одного – как можно помогать всем и всегда, оставаясь пацифистом в военное время. Временами, оглядываясь вокруг, ты тоже этому очень удивлялась, но поделать ничего не могла.
Ошметки разломанного стола, вперемешку со стеклом взметаются вверх, на секунду зависая в воздухе, который уже кажется потрескивает от напряжения. Все на секунду замирает, чтобы со следующим выдохом прийти в движение.
Он оказывается рядом, разрывая личное пространство в клочья, смотрит внимательно своими блеклыми глазами и начинает говорить. А ты… тебе хочется зажать уши руками, убежать, закричать, все что угодно, только не видеть, не слышать и не ощущать этого всего рядом с собой.
- Храбрый доктор имеет хотя бы маленькое представление о том, кого спас? Хотя бы на секунду ты допустила мысль, что он заслужил эту участь? Или ты просто маленькая самовлюблённая психопатка, которая играет в деву Марию?!
Мотаешь головой, пытаешься оттолкнуть, голос все еще не хочет слушаться, опять производя на свет хриплый, лающий звук:
- Тебя это все не касается. Ни он, ни я, ни все здесь происходящее просто убирайся и забудь! Ты! Никто не заслужил таких издевательств, слышишь? – злость рождает силы, ты отпихиваешь Джультту от себя и чуть ли не шипишь, ощерившись, - то, что ты больной психопат, не значит, что все должны подражать этому!
Твоя пламенная речь прерывается стоном раненного, и булькающими звуками, которые он производит, Капулетти моментально переключает свое внимание, в глазах его, прищуренных и обращенных на лежащего мужчину, ты видишь мелькнувший приговор.
Прилетевшая в спину Джульетты Капулетти бронзовая статуэтка давно покинувшего эти места ангела, была отчаянной попыткой отвлечь его на себя и, возможно, попробовать увести из этого дома подальше. Надежда спасти своего нежданного пациента – все еще теплилась внутри.

Отредактировано Vivienne Fields (2014-07-03 16:25:37)

+1

7

- Два дня назад мы провели арест твоего отца.
Он не сразу понял, сколько желчи было в этой маленькой произнесённой вслух фразе, но после пришествия шестерых в их дом (его жизнь?) именно её он постоянно слышал в своих кошмарах. Они посещали его долго, они посещали его регулярно, они приходили ночью, они приходили днём, они являлись перед его мысленным взором всякий раз, как только стоило ему закрыть глаза. Он не мог нормально спать до тех пор, пока его внутренний голос/сверчок джимми/телохранитель/санта клаус – он до сих пор не мог решить, кто из воображаемых был обязан отвечать за сохранность его жизни в самых дерьмовых жизненных ситуациях – не отключали подачу энергии в организм и выбрасывали его в бездну абсолютного беспамятства. Но в конечном итоге он всё равно просыпался от кошмаров.
Так проходили первые месяцы его новой жизни, убогой жизни, никчёмной жизни, пока воспоминания не перестали меркнуть в сравнении с каждодневной монотонной работой уборщицы в доме у старика. Старик заслужил быть старым, он знал, что нужно было делать. Старика свела в могилу его же старость, но сейчас он был готов обвинить четвёртого и в его смерти тоже. Ты специально сделал его старым, маленький ублюдок, мы оба знаем, что виноват во всём ты, и лучше бы тебе сдохнуть до того, как я доберусь до тебя.
- Два дня назад я провёл арест твоего отца.
Кровь закипала. Мозги закипали. Он закипал. Ярость и бешенство штурмовали здравый смысл, у него просто не было ни единого шанса выиграть эту битву, он с позором был повержен и на его конвульсивно дёргающихся конечностях был устроен пир для безрассудства. Зетс ол, всё кончено.
Она продолжала кричать, вопить, визжать – он не мог разобрать ни разбивающихся вдребезги слов, ни степень громкости издаваемых ею звуков. Она была похожа на самку бабуина, защищавшую своего уродливого детёныша. Прекрати разыгрывать эту трагедию, маленькая мать тереза, мы знаем, что ты уже не сможешь его спасти. Прекрати визжать, потому что это начинаешь действовать на нервы. Сядь и смотри, к чему привели твои необдуманные поступки. Сядь и смотри, к чему привело твоё желание спасти всех. В его смерти будешь виновата только ты.
Он поворачивается к ней недостаточно стремительно, он уже запрограммирован на уничтожение своей цели. Он поворачивается к ней вовремя, в тот самый момент, когда её рука обхватывает статуэтку ангела. Пространство между ними моментально вспыхивает – его искажает радужная паутина силового щита – статуэтка врезается в нечто в нескольких сантиметрах (секундах?) от его лопатки, по комнате проносится гулкий звук, сравнимый с ударом в пустой колокол.
Он смотрит на неё безмолвно. Пауза. Правая бровь стремительно ползёт вверх. Он переводит взгляд на символично падшего ангела. Пауза. В голове образуется вакуум. Пауза.
Энергетический щит, разрубивший пространство между ними, с треском разрывается – такой же звук щекочет воздух, если наэлектризовать шерстяную ткань или резину. Он в праведном гневе на маленькую деву марию. Он готов извергать пламя и крушить всё вокруг. Из ушей вот – вот с глубоким свистом вырвется горящий пар, он в этом не сомневается.
Он характерно поднимает руку, и в ладони разливается тепло. Он характерно поднимает руку, и незримая сила выбрасывает доктора из комнаты – нет времени для церемоний. Дверь захлопывается – занавес для доктора опускается, пришло время вывести из зала несовершеннолетних – картина происходящего может содержать сцены насилия, не предназначенные для девушек с манией спасти всё живое на отравленной земле. Старое дерево покрывают трещины, дверь не в состоянии вынести все тяготы буйной жизни своих временных постояльцев, с потолка срывается шелуха побелки, отчаянно пытавшаяся удержаться там после крушения стола. Он чувствует себя дирижёром, и сегодня он задаёт такт движения вселенной. Мир для него сузился до одной выцветшей комнаты.
- Два дня назад я убил твоего отца.
В его голове слова горят красным, как надпись «экзит» над чёрным выходом. В его голове слова уже подписали четвёртому смертный приговор без возможности на пересмотр личного дела. Он долго отрицал смерть отца, потому что отец был грёбаным суперменом, только без пидорского костюма. У отца не было права на смерть.
Слова горели красным, и он готов был превратиться в испанского быка, чтобы слепо бежать на их зов.
- Боюсь, что тебе придётся пройти с нами.
В какой момент отколотая ножка стола оказалась зажата в его руке, он не знал. Что он будет делать с ней дальше, он не знал.
- Если ты будешь сопротивляться, я убью тебя.
Глаза четвёртого открыты, но он либо не видит, либо не осознаёт, вся его жизнь сосредоточилась на боли и желании пить. Утопить его сейчас было бы милосердно.
- Воды, - избитое тело с трудом произносит заветное слово.
- Я убью тебя так же, как убил твоего отца, - но он слышит совсем другое.
Четвёртый не может кричать, он всего лишь человеческая отбивная, в его теле нет сил, а пересохшие губы намертво склеились. Но он кричит. 
С каждым ударом острым концом ножки стола грудь убийцы (серьёзно? а кто сейчас ты сам?) превращается  в кровавое месиво. С каждым ударом уши забивает чавкающий звук рвущихся внутренностей, треск ломающихся костей и крик. Сколько всего их было? Пять? Девять? Тринадцать? (Ты что, даже не посчитал? Признайся, ты просто ждал, пока он прекратит кричать.)
Воздух врывается в лёгкие, раздирая их на куски – ему больно дышать. Ножка стола падает на залитый кровью пол – четвёртый превратился в решето и стремительно терял остатки жидкости. Он попытался стереть кровь с рук и лица, но только ещё больше размазал её.
На осознание ему потребовалась вечность (минута) – кричал не четвёртый, кричал он сам. И чего в его крике было больше – ненависти, злости, отчаяния или страха – он не знал.
- Ну и кто из нас теперь убийца? – ему кажется, или он видит в его застывших глазах укор?
Дверь приоткрывается с жалобным стоном, ему больше не нужно её держать.

+1

8

Чувство полета. Прекрасное ощущение не правда ли? Если только тебя не вышвыривают мановением руки из комнаты, из дома, где как ты знаешь, (ооо, ты знаешь это абсолютно точно) сейчас произойдет зверское убийство. Прекрасное ощущение, пока оно не прерывается от столкновения с землей и слепящим глаза ощущением боли – едва заметно саднят стертые ладони, сбитые колени неприятно тянут, из рассеченной брови капает кровь, сильнее всего напоминает о себе сломанное запястье.
Ты сидишь и безучастно смотришь на землю, отстраненно отмечая все повреждения. Но боль схлопывается так же неожиданно, как и расцвела – лейкоциты, эритроциты и тромбоциты, как маленькие строители начинают рьяно восстанавливать свою порушенную крепость – затягиваются ссадины и рана на брови, рассасываются синяки, встает на место и срастается с неприятным жжением кость.
Иногда кажется – даже если отрезать себе голову, спустя какое-то время она прирастет обратно, иногда так хочется, чтобы это мнение было ошибочным, иногда так хочется его проверить.

Тебе двенадцать и порез на ноге, к твоему ужасу, медленно, но уверенно затягивается на глазах.
Тебе тринадцать и израненная кошка на заднем дворе, вся вымазанная в твоей крови, бодро удирает удирает по заборам, уже целая и невредимая.
Тебе девятнадцать и мама, единственная кому ты вверила свою тайну на тот момент, отказывается от твоей помощи.
- Всему свое время, милая. Я знаю, сейчас это трудно будет понять, но со временем, я надеюсь, ты сможешь. Сейчас мне пришло время оставить тебя, отца, Хелен, а вам – продолжать жить дальше. Вы у меня сильные, я знаю, вы справитесь. Ты справишься, обязательно.
Тебе двадцать два и ты стоишь ночью в морге, возле тела отца. Твоя способность здесь бессильна, а на твои плечи взвалилась забота о сестре, с которой ты уже давно не можешь найти общий язык. Мама, я боюсь. Я так боюсь, ты бы только знала. Я не понимаю - как справиться со всем этим.
Тебе двадцать шесть, ты сидишь на холодном асфальте, в грязной, пыльной одежде, на лице твоем подсыхающая кровь. Что-то переворачивается в тебе, с той неотвратимостью, с которой последняя крупица падает в разбитые песочные часы. Ты сидишь здесь, разваливающаяся на куски, на обломках своего милого уютного мирка, где все друг другу улыбаются, помогают и оберегают, где никто не убивает и радужные пони играют вместе с котятами. Ты сидишь здесь, а реальность дает тебе охренительно звонкую пощечину и криво усмехается, глядя из темноты глазами Джульетты.
Мамочка, кажется где-то я повернула не в ту сторону. Прости, я не справилась.

Крик раздается из дома. Ты вздрагиваешь и переводишь взгляд на свою некогда тайную крепость, что была домом столь короткое время – ее тоже не восстановить. Крик разносится над улицей, пугая призраки бывших владельцев, шатающихся по кварталу нынешних жильцов, вспугивая умирающую птицу – надежду - все кончено.
Ты встаешь и нетвердым шагом направляешься к дому, крик обрывается резко, будто ставит жирную точку в этой трагедии, а вместо оваций зала – мертвая тишина и скрип открывшейся двери.
Коридор, еще одна дверь, сорванная с петель то ли твоей спиной, то ли вырвавшейся силой Капулетти, разгромленная комната. Вокруг валяются ошметки мебели, штукатурка, разбитое стекло, посреди всего этого кушетка, с искореженным трупом и замерший над телом мутант в брызгах крови, судорожно дышащий и сжимающий в руке окровавленную ножку стола, он ни на что не обращает внимание, смотря куда-то внутрь себя.
Как собаку. Он забил его как ненужную, бешеную собаку.
Ты спокойна, сердце уверенно и четко отбивает свой ритм. Ты спокойна, но сила внутри тебя прорывает плотину, а вторая не успевает отстраивать ее заново. Воздух сгущается, на твоих руках проступает маслянистая жидкость, кожа начинает оплывать, показывая нежное нутро, чтобы спустя пару мгновений покрыться нежной кожицей и снова, и снова. Капли серной кислоты гулко ударяют о деревянный пол комнаты, разбивая звенящую тишину.
Ты спокойна, уверенно смотришь на повернувшегося к тебе Капулетти и направляешься к нему с одной четкой, кристально ясной мыслью – сделать больно, сделать так, чтобы он запомнил на всю жизнь, выжечь на нем напоминание о своем рухнувшем мире, о своей умершей надежде на лучшее, о своей растворившейся вере в людей.

+1


Вы здесь » PANGEA: LAST WAR » Флешбеки » благие намерения приводят к летальным исходам


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC