PANGEA: LAST WAR

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » PANGEA: LAST WAR » Флешбеки » От врачей требуют чуда, а если оно свершится, никто не удивляется


От врачей требуют чуда, а если оно свершится, никто не удивляется

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

"От врачей требуют чуда, а если оно свершится, никто не удивляется."
❖ Дата: Февраль 2076 года
❖ Участники: Morgana Llewelyn, Vivienne Fields
❖ Описание окружающей обстановки: Верхняя Пангея, центральный госпиталь
❖ Описание эпизода: вы отстраненно улыбались друг другу встретившись в ординаторской и расходились по своим делам – одна проводила первичный осмотр поступавших пациентов, другая помогала в хирургии. У вас было мало общего, пока ночь четверга не подарила вам одну тайну на двоих.

+1

2

Совсем недавно Моргана поднялась со студенческой скамьи, на которую ее посадило вовсе не собственное желание изучать латынь и анатомию. Конечно, Моргана, не была против этого, ей просто было все равно. Да и сейчас она все еще продолжает балансировать между равнодушием и заинтересованностью. Пожалуй, единственным и главным фактором согласия была вовсе не пассивность в определении своего будущего или послушание, а принцип. Тот самый принцип, который не позволяет Море смотреть спокойно, когда другому плохо. Не душевно, физически. Душа другого человека не волнует ее до того самого момента, пока она не впадает от него зависимость, а это так редко случается, что, стань Ллевелин психологом, все ее пациенты неизменно заканчивали бы жизнь в сумасшедшем доме просто от безучастного отношения лечащего врача к их проблемам.
Будь в ней больше амбиций, Мойра бы не стала претендовать на роль всего лишь фельдшера, со своим-то вполне неплохим дипломом, но ей просто большее ни к чему. Пока. А там, пройдет несколько лет, посмотрим, за что еще она согласится взять ответственность. Пока же помогает тем, что оказывает поддержку людям, не стремящимся настойчиво попасть на другую сторону полотна жизни. Такие пациенты, как правило, отправляются к тем, кто сидит на пару этажей повыше в своих личных кабинетах. Они смелее, рискованнее, отчаяннее борятся за чужую жизнь, чем способна это делать Моргана. Но возможно, когда-нибудь…
Ее терпение и возможность сносить все неудобства многих поражали раньше. Они снисходительно улыбались целых полгода и говорили, что девушка все еще не оперилась и находится во власти юношеского романтизма. «Птенец, обрастай, пора». Вместо этого она просто улыбалась, прикрыв глаза, брала список пациентов, и шла делать свой обход. Мора и сейчас так делает, но коллеги уже свыклись. Люди ко всему привыкают, даже к бодрому состоянию в ночную смену на работе – всего лишь вопрос желания и времени, когда научишься держать спину ровно и не желать вставить спички в глаза, чтобы они не закрывались.
Ритуал обхода пациентов – одна из монотонных деталей работы Морганы. Она уже может, закрыв глаза, не пройти ни одной палаты – ноги просто сами несут ее вдоль коридоров и комнат, нужно только посмотреть нужные номера в карте. Попутно делая необходимые пометки, Моргана методично, не торопясь, проверяет капельницы, наличие в них лекарства, показатели на мониторах, наложенные швы, шины и бинты; нескольких людей, мучающихся бессонницей, она ненавязчиво усыпляет перед тем, как закрыть за собой дверь палаты.
Следующий по списку пациент – маленький мальчик. Тяжелая операция, состояние стабильное, но тяжелое. Выкарабкается или нет – никто не знает, за ним постоянно нужен глаз да глаз. Ллевелин поворачивает по коридору в направлении палаты ребенка, неслышно ступая в своих тапочках по гладкому полу. Взгляд поднимается от планшета и упирается в светлый прямоугольник на двери с недоумением. Кто-то забыл выключить свет? Оставил тусклое освещение специально? Все еще находится там?
Не останавливаясь, Мора продолжает спокойно идти вперед, но не торопится входить внутрь, остановившись у окошка.
«Любопытно» - только и всего. Она не сразу понимает, что за картина перед ней развернулась, но ладонь все еще не стремится к рукоятке двери, пока Ллевелин наблюдает за происходящим в палате.

+2

3

Кофе-автомат выплевывает остатки эспрессо и начинает судорожно мигать кнопками выбора, судя по всему стараясь вызвать припадок у любого проходящего мимо эпилептика, непонятная коричневая бурда грустно колыхается в пластиковом стаканчике, запахом и видом явно сигнализируя миру вокруг – «Не пить! Опасно для жизни!».
Пока ты хмуришься, решая животрепещущий вопрос – «Как пополнить уровень кофеина в организме молодого врача, не выходя из отделения?» - умирающее февральское солнце устало заваливается за горизонт, разбившись напоследок миллионами лучей о зеркальную крышу музея естественных наук – символичная зараза.

Куча мелких неприятностей, начавшихся, в пять тура с тишины сломавшегося будильника, копились, собирались в уродливую шевелящуюся темную массу, предвещая грустную развязку, хотя, как и любой скептик, не верящий ни в предзнаменования, ни в шестое чувство, тебя больше волновала школьная аттестация сестры, выплата за страховку и где, наконец, можно раздобыть чашку нормального кофе, а не этой бурды, которая вполне могла оживить парочку клиентов морга и отправить туда же тебя. Спустя почти год, ты будешь удивляться, насколько была слепа и глуха к самой себе, в этот славный четверг.

Первый гвоздь в крышку своего гроба ты забиваешь в девять вечера – остаться после собственной смены, подменив на час опаздывающую Аманду? Не проблема. Сама воспитывая последние годы сестру, ты прекрасно знаешь, в какие неприятности может вляпаться подросток, а сын миссис Стоун никогда не отличался особой любовью к закону, вот и сейчас его задержали за какое-то хулиганство, а Аманда помчалась в отделение полиции забирать свое чадо.
Второй гвоздь идеально ровно вколачиваешь чуть ниже – соглашаешься ассистировать при операции ребенка, поступившего в начале десятого – смены Аманды по статистике всегда были особо «веселые». Авария, в следствии чего черепно-мозговая травма у мальчишки. Родителей спасти не удалось, сестра матери, которая чудом выжила, получив несколько ушибов и порезов, бьется в истерике, хватая за руки проходящий в операционную персонал и умоляет спасти «малютку Джереми». Вздрагиваешь, встретившись с ней взглядом – в заплаканных глазах тоска, страх и отчаянье сплетаются в такую смесь, что мутит. Ощущение, которое казалось прошло в первые шесть месяцев работы в хирургии. Неловко киваешь и последней скрываешься за дверьми операционной, внутри персонал уже готовиться приступить к своей работе.
Третий гвоздь, можно сказать, вбивает судьба, стечение обстоятельств, твоя плохая звезда, мальчик, который после многочасовой операции впал в кому, а может, все они разом. Ты стоишь в дверном проеме палаты, разглядывая бледное лицо, чертами отдаленно схожее с отцом, на фотографиях его молодости, тринадцатилетнего ребенка – если не брать в расчет повязку на голове, множественные гематомы – можно подумать, что мальчик просто уснул. Наверное, ему сняться очень хорошие сны, возможно пикник с родителями, с которого они так неудачно приехали к вам, а может он просто не может найти запутанную тропинку в реальный мир, уходя во внутренний все дальше, с каждой развилкой приближаясь к состоянию овоща. Он наверняка любил всякие проделки, смеяться и, наверняка, мороженое.
Четвертый, последний, гвоздь входит с ужасающей неизбежностью конца, когда ты плотно закрываешь за собой дверь, уверенным шагом направившись к Джереми.

Мама всегда говорила, что твое желание помочь нуждающимся, по сути своей не плохое, но очень часто приводит к очень плачевным результатам, ты же напоминала ей, что они с отцом точно так же, только в другой области, помогают выжившему человечеству выживать дальше, а про себя думала – если бы люди смогли трезво и спокойно взглянуть на вас, мутантов, они бы поняли, сколько пользы может принести такое сотрудничество, скольких удалось бы спасти. Вот и сейчас, замерев возле полки с больничной мелочевкой, проматываешь все ситуации, когда становилась свидетельницей слез радости, после «волшебного» исцеления пациентов, действуя осторожно и незаметно, помогала некоторым не только полученными знаниями, но и тем, чем одарила тебя закончившаяся давным-давно война тогда еще людей с людьми.

Шприц каким-то магическим образом оказывается в руке, отрезая пути назад – 20 миллилитров темно-красной, как ты надеешься спасительной для ребенка, крови. Игла замирает в нескольких миллиметрах от сгиба локтя, давая возможность все обдумать еще раз, последний. Он не очнется спустя мгновение, не то количество, но расходясь по организму, эта кровь будет восстанавливать все постепенно, давая возможность организму окрепнуть, чтобы в конечном итоге малютка Джереми смог самостоятельно выбраться из страны своих грез.
Игла, входящая в вену – как приговор, тебя наверняка когда-нибудь раскроют, но до этого, возможно ты увидишь радость на лице тетки этого мальчика, когда он, конечно же благодаря чуду, наконец откроет глаза, улыбнется и продолжить жить дальше.

Отредактировано Vivienne Fields (2014-07-02 21:08:45)

+2

4

Стекло слегка искажает видимое, интересным образом выделяя детали и заставляя их играть по-новому в тусклом свете, но Моргана неожиданно ощущает ком в горле при мысли о том, что в видимом ею шприце кровь. Она непонимающе смотрит на то, как едва заметная, поблескивающая игла скрывается в руке мальчишки и переводит взгляд на врача, рука которого при этом тверда. Вивьен. Моргана узнает ее, они ровесницы, но они никогда слишком близки не были.
Ей известно, что сейчас не прописано никаких инъекций, и ей бы следовало войти внутрь и остановить Вивьен, строго поинтересоваться, что она делает, но какое-то странное, неприемлемое в нынешней ситуации любопытство, не дает сойти с места. Это может стоить жизни маленькому пациенту, а Мора лишь прижимает пальцы к холодному стеклу, желая быть ближе, чтобы лучше рассмотреть. С одной стороны, ей просто хочется стать свидетелем чего-то необычного, необъяснимого на первый взгляд, узнать какую-то тайну. Край завесы болтается у нее перед самым носом, и Моргана доверчиво за него хватается, медленно стягивая, чтобы не спугнуть видение. С другой стороны она почему-то уверена в том, что, что бы Вивьен ни делала, это не принесет вреда пациенту. Посмотри Мора на себя со стороны – засмеялась бы, ведь она совершенно ничего не знает о коллеге, но в памяти всплывают незначительные детали, которые убеждают в том, что в последнюю очередь Вивьен желала бы причинить кому-то вред. Должно быть, в этом они сходятся. Но следовало бы убедиться.
Позади, в коридоре, раздаются легкие шлепки. Моргана резко оглядывается, но за ней пока никого нет – кто бы это ни был, до этого поворота он еще не дошел. Ллевелин снова поворачивается к палате, хватается за ручку и нажимает на нее, что-то щелкает в механизме, но дверь остается неподвижной. Закрыто. Конечно, еще бы она не закрылась. Мора вскидывает голову и снова смотрит в окошко, тихонько постукивая в него пальцем и думая над тем, впустит ли ее Вивьен, но вслух не просит об этом. Слова мигом разнесутся эхом и привлекут нежелательное лицо, а это совершенно не нужно. Моргана лишь резко кивает на ручку, призывая врача к этому шагу, и предупредительно прикладывает палец к губам. Если возникнувшие мысли о том, чему конкретно пришлось стать свидетелем, окажутся правдой, то, какие бы мысли сейчас не одолевали голову Вивьен, ей же лучше будет впустить Ллевелин к себе внутрь. Мойра не задумывается о том, что может испытывать в данный момент Филдс, она сосредоточена на том, что думает сейчас она сама, что она предпримет в следующую минуту, когда окажется внутри, но мысль о том, чтобы прикрыть мутанта, в случае, если Вивьен действительно окажется таковым, уже сейчас не поддается сомнению. Стоит лишь уточнить детали.

+1

5

Щелчок проворачивающейся ручки и тихий стук по стеклу, заставляет вздрогнуть и резко повернуться к двери. Ты замираешь под взглядом девушки (Моргана, это Моргана) словно олень, в свете фар надвигающегося грузовика. От страха, зрачки расширяются, поглощая собой радужку, учащается пульс, а дыхание перехватывает. Звуки доносятся как при погружении, будто сквозь толщу воды.
Ллевелин вновь дергает ручку двери, оглядывается на секунду назад и прикладывает палец к губам, обернувшись назад. Сквозь панику и страх, до тебя доходит – сюда приближается кто-то еще, что, возможно, сулит еще большие неприятности. Открывая трясущимися руками дверь, запуская ее внутрь – ты ни о чем не думала, просто нечего было придумать в этой ситуации.
- Я…, - обрываешь себя тут же.
Господи, а сколько же всего она видела? Как давно оказалось за дверью?
Мысли роятся в голове, как встревоженные пчелы, путаются, мешают собраться и выдать адекватную версию всего происходящего, а вы так и стоите напротив друг друга, молча, внимательно разглядывая. Она молчит и ждет, что скажешь ты, а тебе нечего сказать, никак не объяснить происходящего.
Ты знала, готовила себя к тому, что все может открыться с самого первого раза, когда помогла умирающему. Знала, что за этим может последовать, что это угрожает не только тебе, но и сестру ты подставляешь своими действиями. У каждого есть своя зависимость – у кого-то это алкоголь, у кого-то никотин, адреналин или наркотики. Твоя зависимость – помощь людям.
Мимо палаты кто-то проходит, вы обе вздрагиваете, обернувшись на звук, но, хвала высшим силам, больше никто не беспокоит относительную тишину этой палаты. Вас по-прежнему трое, тебе все так же нечего сказать, приборы продолжают пиликать, подключенные к ребенку, который, по-видимому, станет твоим последним пациентом.
Глубоко вздыхаешь, собираясь с мыслями:
Моргана, правильно? – нервно одергиваешь рукав халата, закрывая сгиб локтя и начинаешь расхаживать по палате. Взгляд скачет с предмета на предмет, будто пытаясь найти подсказку, но ее, увы, нет. – Почему ты здесь? Ночной обход уже должен был закончиться, к тому же это не твое отделение в эту смену, разве не так?
Молодец. Какая ничтожная попытка нападения, просто «браво»! Что ж, главное начать, дальше может пойти легче.
Но легче не получается, Ллевелин серьезными глазами смотрит за твоими передвижениями и молчит. Тебе в первый раз закрадывается в голову мысль применить одну из твоих способностей, во всяком случае, если усыпить неожиданную свидетельницу, получится хотя бы бесшумно покинуть здание госпиталя, забрать сестру и незаметно исчезнуть. Затаиться где-то на время, пока будут идти разбирательства.
Куда ты пойдешь? Ну где ты будешь скрываться с гиперактивным подростком на руках?
Мысли все так же скачут в голове, сердце продолжает заполошно биться в груди, а решения ситуации все так же не приходит на ум.
Вивиена Филдс, поздравляю. В этот раз – проигрыш по всем направлениям. Что ж, зато ребенок будет жить и радовать свою тетку.

Отредактировано Vivienne Fields (2014-07-05 22:46:10)

+1

6

Едва дверь поддается, Моргана ныряет в полумрак палаты и тут же быстрым, продуманным жестом гасит свет. Готово. Рельефные тени ложатся на лица обеих девушек и Моргана невольно задерживает взгляд на лице Вивьен. Как это символично: лицо девушки, которая пыталась спрятаться в темноте вместе со своим даром, слиться с толпой, сейчас выхвачено из этого мрака белым лучом. Ее лицо мертвенно-бледное и следом за символичностью игры света и тени приносит мысли о том, что, попадись Филдс кому еще в этот вечер, этот цвет вскоре вполне мог бы стать для нее естественным. А тому ли человеку она попалась? Что сейчас может сделать Моргана? Взять за ручку и погладить по головке, приговаривая, что все нормально, она ничего не заметила? А дальше что? Не суть важно, каковы мотивы и последствия – власть может возвести таких, как они, на костер и заживо сжечь, воздавая честь временам инквизиции. Забытого прошлого, мир которого был настолько велик, что сейчас все это кажется не более чем мифом.
Из крепко захвативших в плен мыслей Моргану вырывает движение за дверью. Она невольно вздрогнула и успела заметить, как пола белого халата скрылась за углом. Их не заметили, прошли мимо, ура. Только радостная улыбка подавляется, когда Мойра снова возвращает взгляд к стоящей напротив нее девушке. Странное ощущение, как будто она старшая сестра или мама, вынужденная покрывать напроказничавшее дитя, не выдавать, что он спрятался в шкафу от тяжелого ремня. Нет, не так. Палач, вот она кто сейчас. Взгляд Филдс и сложившиеся обстоятельства заставляют Моргану чувствовать себя палачом. Свет снова возвращается в комнату, уравновешивая бледность Вивьен и Моры светлыми стенами и одеждами. Что ей сказать?
Однако, в то время как на страницах книги герой, какой-нибудь хоббит, например, формирует у себя в голове вопросы и озвучивает их, в надежде заполнить белые пятна неведения, Моргана Ллевелин вдруг думает о том, что ей этих усилий прилагать и не придется. Вивьен от страха говорит сама, и ответы начинают вылезать, что грибы после дождя. Стоит лишь продолжать смотреть испытующе, следить за движениями, едва поджав губы – хотя вот это она делает неосознанно, - и все, Мора получит достаточно информации, чтобы точно убедиться в возникшем в голове во время пребывания по ту стороны двери предположении. Спросить напрямик? А если мимо? А если извернется? Нужно больше конкретики. Моргана видит панику в глазах Вивьен и уже готова успокоить ее своими методами, но словесное чистосердечное все еще не поступило, а, плавая в море догадок, опасно хвататься за первый попавшийся плавник, рискуя ухватиться за акулу. Слишком опрометчиво, поступок может себя не оправдать.
Мойра смотрит и молчит. Когда тягостная тишина затягивается, она лишь беспечно пожимает плечами и тихо произносит свой ответ, над которым раздумывала достаточно долго:
- У всех есть свои причины совершать те или иные действия в то или иное время. Тебе так не кажется? – улыбка возникает на губах, Мора старается сделать ее располагающей, доверительной, но не знает, как воспринимает ее Филдс.
Не хочется запугивать, но от слов того, чья голова лежит сейчас на плахе, зависит то, что сделает владелец топора. Моргана не планировала отсекать голову Вивьен, у нее было только два варианта: отпустить невинно осужденного или позволить виновному скрыться, пока не собралась толпа любителей крови. И как бы солидарна ни была Ллевелин, ей совершенно не хочется раскрывать свои карты, по крайней мере до тех пор, пока не подтвердится один из двух возможных приговоров.
- Как скоро твои манипуляции станут явью для остальных? «Интересное дело, в этом стоило бы разобраться!» - скажут люди, - девушка подходит к постели мальчика и вглядывается в его лицо, пытаясь найти не пойми что. Она даже не знает, куда нужно смотреть и что нужно увидеть. И все же продолжает:
- Твои действия крайне неосторожны, и тебе не следует потом осуждать меня за то, что я должна бы сделать.
Мора настороже. Она отворачивается от пациента и медленно возвращается к двери, надеясь предотвратить возможную безрассудную попытку к бегству Филдс. Голос едва заметно дрожит от волнения, и девушка понимает, что в случае, если ее слова подействуют не так, как она рассчитывает, физического сопротивления оказать не получится. А если она все-таки ошиблась? А если не ошиблась в одном, но ошиблась в другом? Если Вивьен в самом деле из числа мутантов, то на что она способна?
Придя к мысли, что все же перестаралась, Моргана стискивает зубы и пускает в ход едва заметную волну успокоения. Та не находит препятствий со стороны сознания Вивьен, ненавязчиво охватывает его и приглушает бурю. Получив некий контроль над девушкой, Ллевелин расслабляется, но держит успокаивающее воздействие в строгих рамках, чтобы не вызвать подозрений.

Отредактировано Morgana Llewelyn (2014-07-12 09:59:07)

+1


Вы здесь » PANGEA: LAST WAR » Флешбеки » От врачей требуют чуда, а если оно свершится, никто не удивляется


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC